Глебов Е. В.

Новый сибирский институт, Новосибирский государственный медицинский университет.

glebov99@ngs.ru

Приоритеты нейрофилософских исследований на современном этапе.

 

            Понятие «нейрофилософия» следует определить как метамировоззренческую рефлексивную теорию нейронных сетей. Нейрофилософия это междисциплинарная исследовательская программа, исходящая из того факта, что основные философские интенции укоренены в динамической структуре человеческого мозга. Цель нейрофилософских исследований трояка – экспликация философских возможностей человека в реальность, выявление проблем и трудностей предъявления миру «человека философствующего», и перспектив трансформации современного общества в общество, комфортное для философской реализации способностей человека.

Поставленная в серии публикаций задача создания нейрофилософии как исследовательской программы, с участием множества профессионалов разных специальностей, не может быть решена, если не прояснить базовые философские основания этой программы. Как правило, в истории науки всё делалось наоборот: учёные развивают новое направление, совершая положенные ошибки и выползая из самосотворённых тупиков, а потом, возможно через сотни лет, приходили философы науки, и вкладывали персты и перья в язвы, как бы в назидание следующим поколениям учёных. Возможно, всё-таки следует попытаться сделать не исторически сложившуюся, а рациональную программу исследований?

Как было показано ранее (Глебов 2013а, Илюхина 2013), существует непосредственная связь структуры мозга, его электробиохимической активности, и мировоззрения человека. Традиционно мировоззрение делят на три уровня: мировосприятие, миропонимание и собственно мировоззрение. Данные нейрофизиологии и томографических наблюдений, полученные к настоящему времени, позволяют конкретизировать схему применительно к реальной структуре мозговой активности. Первый уровень, мировосприятие, функционирует преимущественно на субстрате гипоталамуса и системы зеркальных нейронов. Второй уровень, мироощущение, интегрирует сигналы мировосприятия, в основном базируясь в правом полушарии, и обеспечивает эмоциональную специфику поведения личности. Третий уровень, миропонимание, активизирует соответствующие структуры левого полушария, и ответственен за рациональные паттерны личности. И наконец, собственно мировоззрение, отвечает за континуальность сознания, являясь, по сути, пространственно-временным непрерывным интегратором всех сигналов, поступающих в мозг, и всех управляющих сигналов, исходящих из мозга. Континуальность сознания, со времени доказавшего её П. К. Анохина (Анохин, 1970), в настоящее время уже используется даже в лечебной практике. При этом существуют основания полагать, что даже каллотомия не разрушает мировоззрение, а формирует субличности, имеющие общую стратегию поведения. Важнейшей характеристикой человеческого сознания является опережающее отражение, которое так же реализовано и на уровне взаимодействующих ансамблей нейронов, и на уровне сознания как идеального. Эта схема, изложенная в данном случае весьма кратко, соответствует современному, и в какой-то мере перспективному, направлению исследований нейрофизиологов и когнитивных психологов. К сожалению, крупным недостатком этих исследований является почти полное отсутствие работ по анализу структуры и функционирования астро- и олигоглии. Их роль в мозговой активности не ясна, и практически не исследуется, никаких серьёзных поисков в области их функциональной связи с нейронными структурами тоже не ведётся. Так же незаметны исследования «третьего полушария» - нейронных структур в области желудка, которые обладают численностью, плотностью и активностью, практически равной любому из полушарий головного мозга. Такие исследования совершенно необходимы для дальнейшего развития нейрофилософской программы. В развитии нейрофизиологии произошёл перекос в сторону представления о подавляющей роли в нашем мышлении гормональных, нейрофизиологических, кинестетических и тому подобных факторов, вплоть до генетических. Не в последнюю очередь это стало возможным потому, что значительную долю в аппаратурных исследованиях занимало и занимает изучение личностей с патологическими, девиантными изменениями либо в структуре мозга, либо в его функционировании. Следует увеличить количество исследований людей психически здоровых, критически пересмотреть материал, полученный ранее при обследовании пациентов с дисфункциями. Особого внимания требует изучение телерадиоаддикции, с прицелом на разработку  методов реабилитации и восстановление нормального хода работы систем зеркальных нейронов (Глебов 2014). В этой области возможно взаимодействие исследователей со структурами гражданского общества, и хотелось бы надеяться, ответственной (или хотя бы циничной, достаточно озабоченной уровнем социального доверия к ним) части госструктур. Важным направлением могло бы стать исследование субличностных взаимодействий, в тех случаях, когда это не носит патологического характера.

Тем не менее, накоплено достаточно данных практических наук, чтобы иметь основания для анализа главной на данный момент задачи: как динамическое функционирование нейронных систем реализуется в феноменах сознания и его творческой активности (Глебов 2013б). Однако предварительно необходимо хотя бы поставить, а в перспективе и предложить решение следующей проблемы, требующей анализа с точки зрения философии науки. Дело в том, что предыдущее позитивное знание, реализованное в исследовательских программах, было не защищено от использования в неблаговидных целях. Даже не ставился вопрос, возможно ли встроить в философские и научные программы защиту от манипуляций и подлых антигуманных использований. В настоящее время в среде исследователей сформировался и преобладает пессимизм, апеллирующий к уже сложившейся традиции полагать, что всякое знание может, а то и обязательно будет использовано во вред. Однако ничем, кроме неполной индукции, такой пессимизм не обоснован.

По необходимости краткий историко-философский экскурс лишь подчёркивает беззащитность философского знания перед манипуляторами. Древнегреческая философия не ставила этот вопрос потому, что сама обстановка демократических полисов требовала развития манипулятивных социальных практик. Недаром софистам платили столько же и даже больше, чем врачам. Для тех, кто отвергал манипулятивный уровень философствования, единственным предложенным выходом было ментальное или физическое отстранение от общества. Впрочем, софистические манипуляции не были нацелены на подмену ценностных установок личности, а были скорее логической игрой. Теологический дискурс осуждал использование знаний для войны и обмана, однако и в Библии, и в творениях святых отцов достаточно большое количество милитарных примеров, метафор и аллюзий. Тем более что осуждение манипуляций и войны было не деятельным, успокаивая себя максимой «всё в руце Божией». А начиная с периода схоластики и по настоящее время, теологи и сами не чураются манипуляций сознанием, успешно перенимая и новейшие разработки в этой области. Возрождение и Новое время отдавало безусловный приоритет приросту знаний, что логично. К тому же это была «целая эпоха войн и революций», а жить в обществе и быть свободным от него нельзя, и философы с учёными зачастую вполне искренне совершенствовали средства и техники для войны и манипуляции сознанием. Проблема долга философов и учёных перед обществом была впервые в Новое время поставлена Лейбницем и Кантом, однако не стала императивом ни для учёного сообщества, ни для более широких кругов хотя бы образованного общества. Вершиной антигуманизма науки стал эпизод с первым испытанием атомной бомбы в Аламогордо. При виде взрыва «ярче тысячи солнц» впечатлился даже начальник Манхэттенского проекта генерал Гровс, выбранный правительством США не в последнюю очередь за цинизм и бесчувствие. В отношении к Гровсу также проявилось неумеренное почтение учёных к милитарному угару и званию генерала. Вот типичный текст одного из участников Манхэттенского проекта. Эмилио Сегре, лауреат Нобелевской премии за открытие антипротона, с умилением вспоминает: «Генерал Гровс не был интеллигентом, но он был умным, энергичным, решительным и преданным своему делу человеком. Он не имел опыта общения с учёными (expensive crackpotsдороговатыми чокнутыми котелками, как выразился он в своей добродушной речи в Лос-Аламосе, с которой выступил через несколько месяцев после назначения), но вскоре научился, как надо обращаться с ними, кому доверять и как добиваться от них сотрудничества» (Segre, 1970, p 107). Тем не менее, при первом в мире взрыве атомной бомбы Гровс удивил присутствующих цитированием Махабхараты о безжалостном оружии богов, а вот Ферми реагировал фразой: «Господа, что вы суетитесь? Это хорошая физика!». К середине ХХ века исследования стали «хорошей физикой» (химией, биологией, психологией, фармакологией и т.п.), и учёные стали бестрепетно принимать участие в экспериментах по воздействию на людей радиации, боевых отравляющих веществ, бактерий, вирусов, нейротоксинов, галлюциногенов и т.д. Не остались в стороне и гуманитарии, казалось бы, самим названием предметной области обязанные думать о благе людей. Переписывалась история, отрабатывались манипулятивные теории и практики, создавались заведомо ложные концепции в самых разных отраслях знания. Приспосабливались к массовым технологиям манипуляции даже результаты исследований, однозначно направленных на благо человека или абсолютно нейтральных, например НЛП или таргетирование. Может быть, следует начать снабжать исследовательские программы встроенной «защитой от подлеца»? Индульгенция «от Фейрабенда», право на методологический анархизм, не должно трактоваться как разрешение на безэтические, а тем более антиэтические исследовательские программы. Вот нейрофилософия может стать таким позитивным пилотным проектом.

Однако есть важное препятствие, носящее не столько социальный характер, хотя, несомненно, связанное с потребительским обществом, сколько характер приоритета публикаций, в том числе научных. Действует принцип: все «новости и пакости» достойны первоочередного публикования, причем, чем неэтичнее сообщение, тем выше рейтинг. Данная схема, может быть даже в большей степени, относится именно к научным публикациям, а уж к научно-популярным всемерно. Тем более что укоренившийся и торжествующий прагматизм ближнего прицела не способен оценить стратегическую эффективность исследовательской программы нейрофилософии со встроенной этикой. Любая проблема является кардинальным разрывом между сущим и должным, и проблема нейрофилософии в том, что современное общество не готово накладывать на себя ограничения, особенно этического порядка. Эта проблема должна быть поставлена и решена предварительно, на философском уровне рассмотрения перед широким развёртыванием нейрофилософских исследований в конкретных областях. В настоящий момент она только сформулирована как проблема, порождающая цепочку задач, которая в свою очередь, должна быть обсуждена философским сообществом и представителями конкретных наук.

Достигнутые на данный момент результаты нейрофилософских исследований показывают, что нейрофилософия имеет 3 базовых преимущества перед манипулятивными технологиями: опережающее отражение как неотъемлемое свойство сознания; континуальность сознания как условие гносеологической адекватности универсуму; сочувствие, укоренённое в структуре мозга. Однако у исследовательской программы нейрофилософии как социального института ещё не выстроена защита на этическом уровне, тем более что необходимо не искусственное встраивание, которое будет размыто в современных условиях, а выявление имманентно присущих этических компонент сознания и их экспликация в широкую исследовательскую практику.

Предварительно можно сделать набросок текущих задач, стоящих перед исследователями в области нейрофилософии. Во-первых, в области биомедицинских и психологических исследований необходимо получить данные о роли астроглии и олигоглиии, их динамическом взаимодействии с нейронной сетью. Следует увеличить количество томографических исследований людей психически здоровых в реальном времени, критически пересмотреть материал, полученный ранее при обследовании пациентов с дисфункциями. Особого внимания требует изучение телерадиоаддикции (Kubey and Csikszentmihalyi 2004), с прицелом на разработку  методов реабилитации и восстановление нормального хода работы систем зеркальных нейронов. Технологии, вызывающие телерадиоаддикции, должны быть не только морально осуждены, но и законодательно запрещены, с принятием мер как общественного, так и государственного контроля над попытками их использовать. Таким образом, в этом кластере есть поле деятельности для юристов и волонтёрских структур. Во-вторых, в области историко-философского и гуманитарного знания необходима разработка этических аспектов нейрофилософии и соответствующих нейрофилософских разделов, в первую очередь, для биомедицинского кластера знаний. В-третьих, в кластере философии науки, социальных наук и организационных технологий необходимо выявить и доконструировать социальные технологии защиты как собственно нейрофилософии, так и смежных отраслей знания, от манипулятора, по аналогии с инженерной «защитой от дурака», названной «защитой от подлеца». Таким образом, в ближайшей перспективе станет возможным переход от нормативно заявленной нейрофилософии к проработке этико-технического задания исследовательской программы нейрофилософии.

 

Литература.

 

1. Анохин П.К. Теория функциональной системы // Успехи физиол. наук. 1970. Т. 1. № 1. С. 19—54.

2. Глебов Е.В. Проблемное поле современной нейрофилософии. // Актуальные проблемы гуманитарных и социальных исследований. Материалы XI Региональной научной конференции молодых учёных Сибири в области гуманитарных и социальных наук. / Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2013. С. 172 – 176

2. Илюхина Е. О. Философские основания проблем психологического консультирования // Актуальные проблемы гуманитарных и социальных исследований. Материалы XI Региональной научной конференции молодых учёных Сибири в области гуманитарных и социальных наук. / Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2013. С. 143 – 145

3. Глебов Е.В. Современная нейрогносеология: проблемы и перспективы. // Материалы Четырнадцатой международной ежегодной научно-практической конференции преподавателей, аспирантов и студентов «Наука. Университет. 2013». Новосибирск: Изд-во Сибпринт, 2013. С. 15 – 19

4. Глебов Е.В. Основания нейрофилософии: связь структуры мозга и его активности с мировоззрением. // Материалы Пятнадцатой международной ежегодной научно-практической конференции преподавателей, аспирантов и студентов «Наука. Университет. 2014». Новосибирск: Изд-во Сибпринт, 2014. С. 150 – 157

5. Segre, E. Enrico Fermi Physicist. The University of Chicago Press, Chicago and London, 1970

6. Kubey and Csikszentmihalyi, Television Addiction Is No Mere Metaphor. // Scientific American Mind, January 2004